Имя Пароль


Статьи, Публикации, Письма ...

Как усть-кутский батюшка крестил младенцев в Африке

Опубликовал: UK_net_RU 26.08.2006 18:33 просмотров (4742) ·

Как усть-кутский батюшка крестил младенцев в Африке Олег Иванов, «Ленские вести». Фото автора и из архива семьи Гиревых

Три недели настоятель Свято-Успенского прихода Усть-Кута отец Павел и матушка Наталья провели в экзотической стране африканского континента.
Всякий раз, когда судьба дарит мне встречу с отцом Павлом и матушкой Натальей Гиревыми, искренне радуюсь взаимоотношениям этих людей, их безграничной любви, уважению и преданности друг другу, своим шестерым детям, всем страждущим. На крыльце дома меня радушно встречает матушка Наталья, проводит в столовую, предлагает посмотреть необыкновенной красоты фотоальбом об Африке и удаляется на кухню. Чай с ароматным южноафриканским лимоном готов — и отец Павел начинает свой удивительный рассказ.

На Черный континент привела армейская дружба
— Нас, армейских друзей, было трое. Познакомились и сдружились мы в госпитале — готовили конкурс «Алло, мы ищем таланты!». Олег, у которого мы и гостили в ЮАР, — выпускник Московской консерватории. Ему, дипломированному скрипачу-профессионалу, много концертировавшему с симфоническим оркестром, случилось попасть в стройбат(!). Самое ценное, что музыкант бережет пуще всего, — руки. И вот в руки скрипачу дали лопату. В госпиталь он попал в самые первые месяцы службы и так там и задержался до увольнения в запас: стал выполнять несвойственные ему функции флюорографа — никто больше не хотел работать в рентгенокабинете и лишний раз подвергать опасности свое здоровье. А Олег пошел на это ради того, чтобы иметь возможность по ночам заниматься на инструменте: у него уже тогда была очень дорогая скрипка, которая находится на строгом учете в каких-то международных фондах и организациях.

Второй друг, Женя, тоже музыкант, впоследствии женился на известной певице Илоне Броневицкой. (Кстати, в свой приезд в Усть-Кут на гастроли Илона и Евгений венчались в Свято-Успенской церкви Усть-Кута. — Авт.)
После армии мы долго не встречались. Инициатором встречи стал Женя. Я, будучи на Рождественских чтениях в Москве, созвонился с ним, выяснил, что Олег теперь живет в Африке, играет в Кейптаунском оркестре. Его жена Фарида, тоже скрипачка, до отъезда в ЮАР была концертмейстером Большого театра в Москве. Вот так мы лет пять-шесть перезванивались, а год назад от Олега поступило предложение: «А не приехали бы вы к нам в гости?»
— Если просто ехать в Африку в отпуск, то мы, скорее всего, так никогда бы и не собрались, — продолжает матушка Наталья. —

Зачем ехать в такую даль, когда дома столько дел? Да и денег-то на поездку не было.

Однако нам помог бывший усть-кутский прихожанин, который теперь живет в Москве, имеет собственное дело и которому батюшка в свое время помог избежать большого греха — самоубийства. Поэтому ехали мы не столько в отпуск, сколько для того, чтобы провести службы, церковные таинства для наших бывших сограждан, которых только официально зарегистрированных в консульстве России в Кейптауне проживает 2000 человек. И у многих из них есть потребность общения со священником, присутствия на богослужениях, но своего православного прихода там нет. В Москве мы купили все необходимое для службы: и облачение, и свечи, и иконки. Батюшка, находясь в отпуске, всегда берет с собой все необходимое, как и врач.
Кедровая ветка преодолела государственные запреты
— Вы, очевидно, основательно подготовились к поездке?

Мы, шутки ради, говорили, что наконец-то выясним: кто же ходит по земле вниз головой? Почитали книги, справочники, но разговорник благополучно забыли дома. Летели через Амстердам и уже там поняли, что очень похожи на тех русских, которых пародируют юмористы, по своей зажатости, что ли, — мы остались один на один в чужой стране, с нашим уровнем знания английского.
— В один из самых первых дней в Кейптауне мы посетили российское консульство. Этого никто не требовал, но мы сочли наш визит необходимым проявлением уважения и вежливости: просто представиться, ознакомить служащих консульства с документами батюшки, подтверждающими его полномочия, — ведь сейчас столько миссионеров от религии колесят по свету.

Нас принял лично генеральный консул, тем самым подчеркнув значимость приезда православного священника для русской общины Кейптауна. Встреча продлилась полчаса, мы рассказали консулу о нашем городе, оставили видеокассеты, скромные, но с теплотой души выполненные подарки. Кстати, мы везли с собой целую коробку подарков, изделия из бересты, сделанные руками устькутян, кедровые орехи. Представляете, какая радость была на лицах тех людей, которым мы дарили подарки из далекой Сибири!

Отдельно стоит рассказать о том, как мы везли в Африку огромную кедровую ветку. Представьте, сначала на поезде через пол-России, потом в аэропорту Амстердама я с ней не расставалась, везде носила с собой. Прилетели в Кейптаун, а таможенник нас не пропускает. Оказалось, что ввоз флоры в Африку запрещен — мало ли, вдруг какая-нибудь инфекция или вредитель окажется на растении, и тогда может пострадать уникальная и очень ранимая природа этой страны. Там ведь не как у нас — вековая тайга. Все(!) леса, парки, сады, все деревья до последнего кустика, которые есть в Южной Африке, посажены заботливыми руками человека на протяжении столетий и бережно охраняются. Это какой же труд, какое терпение надо иметь! И если бы мы знали об этом запрете заранее, то, как законопослушные граждане, и не повезли бы с собой эту ветку. В итоге нас впустили.

Упаси вас Бог назвать черных неграми
— Кейптаун в два раза меньше по населению, чем Москва, но в четыре раза больше ее по площади застройки. Нас поразило то, как продуманно, с какой тщательностью и любовью, в классическом английском стиле устроены улицы, парки, газоны, построены дома. В любой точке города — постоянное состояние тишины, покоя, лишь изредка проедет машина к своему дому. Общественного транспорта нет. Кругом чистота, порядок, все аккуратно.

Многонациональный народ этой страны живет трудовой и очень дисциплинированной жизнью. Люди очень общительны, внимательны друг к другу, дружелюбны и приветливы. Но черные (упаси вас Бог назвать их неграми — за это и сейчас вполне можно поплатиться жизнью!) живут своей обособленной жизнью, кланом, они дети природы, и им хватает того, что они имеют. Живут по своим обычаям, обрядам, восходящим к язычеству.
— Значит ли это, что, пойдя вечерком прогуляться по городу, домой можно и не вернуться?

В черных районах лучше этого не делать. Там бывают и оцепления военных. А в цветных и белых районах вы можете быть уверены в своей безопасности и б езопасности близких. Черные практически не работают, да им это и не очень надо: с голоду и холоду в Африке не умрешь. Как-то где-то периодически они подрабатывают, имеют маленькое пособие по безработице. Но им сейчас предоставляют бесплатные земли для освоения. Мы проезжали черные кварталы, которые обретают вполне цивилизованный вид.
— Было очень интересно наблюдать за «новыми черными». Это то же самое, что и «новые русские»: все в золоте, дорогих безвкусных костюмах, на супердорогих автомашинах. Основная масса черных живет, конечно, более чем скромно.


Дисциплина и послушание — стиль жизни
— В этой удивительной стране с богатой многовековой историей все приезжие народы — и белые, и цветные — очень религиозны. Они бережно сохраняют свои традиции. В Кейптауне 28 христианских деноминаций. Когда наступает воскресенье, город как будто вымирает: все жители идут в церковь, каждый в свою. Там нет общего настроения замены добродетели на порок как государственной системы. Делать плохо нельзя не только внутренне, духовно, но и внешне. Если ты кого-то попытаешься обмануть, то неизбежно обманешь только самого себя — иное просто невозможно, как бы ты ни старался. Во-первых, тебе сразу же откажут в банке во всех кредитах. Во-вторых, тебе будет невозможно устроиться на престижную и высокооплачиваемую работу.

У них дисциплина и послушание — стиль жизни. Если кто-то позволит себе неуважение к соседям, выражающееся в громкой музыке ночью, ссорах, криках, нарушении общепринятых норм поведения, после одного предупреждения полиции этот человек или семья вынуждены будут сменить не только дом, но и район проживания. По субботам с утра у кейптаунцев шопинг: они ездят по магазинам, занимаются делами. Вечером ходят в гости, купаются в своих бассейнах, жарят на улице шашлыки, слушают музыку, поют песни, но все это в рамках приличия и до определенного часа. Потом везде тишина и полный покой.
Пропаганды доллара нет

До глубины души нас поразили школы Южной Африки, и мы до сих пор находимся под впечатлением того, как бережно относятся у них к воспитанию и образованию детей. Нас, россиян, очень ориентируют на американский образ жизни. В Кейптауне никаких долларов, и разговоров о них нет и в помине. Нет никакой американской пропаганды! Нет американских передач и кровавых фильмов, пропагандирующих насилие, безнравственность, провоцирующих жестокость.

Телевидение ЮАР показывает интересные детские передачи и фильмы: учебные, игровые, веселые, эстетичные во всем и созданные на высоком профессиональном уровне. Смотришь на экран, а там и черные, и белые, и цветные дети и взрослые что-то дружно делают, мастерят, поют, путешествуют. Все это красиво, искренне. Интересны музыкальные передачи, звучит много симфонической музыки, много показывают любимых жителями ЮАР футбольных баталий. Африканские мелодрамы похожи на бразильские и мексиканские, но учитывают историю и культуры своей страны. Никакого шутовства, никакого ерничанья, ничего того, что могло бы оскорбить чувства людей, а главное — нанести вред еще не сформированной психике ребенка. И только раз в неделю на каком-то канале можно посмотреть нейтральные американские фильмы: добротные исторические, фантастические, комедийные.
По оксфордской системе школа — чистый дом

В Южной Африке есть школы государственные и частные. Родители стремятся устроить своих детей в частные школы. Но свидетельства об окончании и частной, и государственной школы действительны по всей стране — все школы контрольные и экзаменационные работы своих учеников отсылают на рецензию в Оксфорд, и педагоги всех школ ЮАР подготовлены по единой оксфордской системе. Смысл этой системы в определении: "Школа — чистый дом". Нет ни ругательств, ни грубости, ни оскорблений, ни наркотиков, ни сигарет. Но есть послушание!Мы посетили самую обычную школу, в которой около 400 учеников, в основном цветных и белых. У нас было ощущение, что мы попали в 60—70-е годы Советского Союза — дети с первого по последний класс в школьной форме: шортики у мальчиков, юбочки у девочек, белые носочки, гольфы и одинаковые(!) туфельки. В привилегированных школах, где учатся дети состоятельных родителей, дисциплина еще жестче, потому что эти дети в будущем будут править страной, займут высокие должности.

Каждый день начинается с общего построения во внутреннем дворике и исполнения школьного гимна. Потом дети расходятся по классам. У них не парты, а столы на четыре человека, учитель ходит между ними, дети могут двигаться — все ведут себя просто и естественно, чтобы было удобно всем. И у школьников совершенно искренний интерес к тому, что говорит учитель, они очень внимательны к теме урока.

Африканские школьники разучивали русские поклоны
Мы побывали в музыкальном отделении школы, где Олег, профессор музыки, преподает уроки скрипки. У него есть серьезные научные работы по теории звука, он выступает на концертах с оркестром, сам делает прекрасные скрипки и альты.


— Мне в этой школе довелось провести урок русского танца, — продолжает матушка Наталья. — Дети стали играть на флейтах "Во поле березка стояла" — очень известный даже в Африке фрагмент из симфонии П. Чайковского. Играли, конечно, не совсем правильно, в быстром темпе, с другими музыкальными интонациями и акцентами. А я говорю: " У нас в России на эту музыку написаны замечательные стихи, эту песню поют и под нее еще и танцуют". Учительница музыки, когда это услышала, пошла к директору, и нас пригласили вести урок. Вот перед нами тридцать детей, остальные бегают и спрашивают: "А почему этот урок будет только для музыкального отделения? Мы тоже хотим танцевать русский танец!" Стали разучивать движения, проходы, поклоны. Сначала Олег переводил, потом я осталась с детьми один на один, и мы понимали друг друга без слов. У детей было большое желание постичь этот танец, особенно они старались точно воспроизвести поклоны с рукой от сердца. Белые в Африке — африканеры — воспитывают своих детей очень строго, в чем-то даже жестко. У них даже к отцу, как правило, обращаются так: "Сэр, позвольте вас спросить". И еще вот такой очень показательный момент: пусть твои родители занимают самые высокие посты в стране, а ты учишься в самой дорогой и престижной школе, но если ты повел себя некорректно или оскорбительно по отношению к учителю, ученику — сразу же собирается совет школы и провинившегося ученика переводят в школу разрядом ниже. И никакие связи, никакое положение в обществе уже не помогут остаться в прежней школе, и нигде больше в Южной Африке этот ученик не будет учиться в школе такого же уровня. В этом случае есть два выхода: или уезжать учиться в другую страну в школе такого же уровня, или переходить в школу разрядом ниже. Но если и в другой школе повторится подобное — есть шанс попасть в школу, где учатся только черные дети из самых бедных семей... Мы общались со студентами местного университета: цельность личности, искренность, открытость, светлые лица, лучистые глаза — это поразительно! Им 18—22 года, и это уже гордость Южной Африки, ее надежда. И когда эти молодые люди приезжают учиться в московские вузы, они становятся едва ли не самыми лучшими студентами в России.
Даже в последний день крестили младенца


— Очень заметно, что у русских людей, имеющих в ЮАР многое или все, живущих в относительном или полном достатке, нет чего-то самого важного для них, объединяющего. Этим началом может и должен стать православный храм. Когда русские — семьями, с детьми — съезжались на службу со всего города, после молебна у нас с нашими бывшими соотечественниками шло длительное общение. Говорили о том, чтобы там был приход, своя община, чтобы построить свой храм. Русские люди признавались, что они не хотели бы терять своей принадлежности к православию, так как считают, что это связывает их с далекой родиной.


Взяв с собой из Москвы все, что может пригодиться для службы и церковных таинств, мы были готовы ко всему. И не напрасно. В Кейптауне нас приглашали совершить молебны, освящение домов, крещение. Только венчать не довелось. Мы познакомились с цветом местной интеллигенции Кейптауна. Эти люди действительно интересуются православием. Директор института им. Новалиса предложил отслужить молебен в помещении своего института, там хорошая акустика. И местные англоязычные жители были настолько открыты для наших молебнов, настолько заинтересованы всем происходившим! Мы раздавали им свечи, рассказывали, что они символизируют. Говорили об иконах и их значении. Мы дарили иконки — африканеры при этом очень волновались, нюхали восковые свечи, пахнущие для них необычно. Многие признавались потом, что были потрясены глубиной и особым смыслом духовного строя богослужения. И было удивительно, что англоязычное население проявило большой и неподдельный интерес к православию и русской культуре. Как и нам было интересно побывать в англиканской протестантской церкви, где Олег и Фарида исполняли Мессу Генделя. Трудно было удержаться, чтобы не зааплодировать, ведь нами это воспринималось в большей степени как концерт. Но нельзя — это богослужение.


— И самое-то удивительное, — говорит матушка, — что местные жители искренне и прочувствованно молились. Мы опасались, к примеру, что они не привыкли во время службы стоять, но опасения наши оказались напрасными: люди не просто стояли, переминаясь с ноги на ногу, а находились в молитвенном состоянии. Когда же батюшка читал Евангелие, то у многих на глазах были слезы...


— Мы служили обыкновенные молебны, которые служим каждое воскресенье у себя в храме, но какой духовностью они были наполнены для этих людей! И мы ощутили некую символику в том, что оказались в этой стране, среди этих людей. Это выпало сделать нам. Кстати, директор института им. Новалиса подарил нам крест 498 года, он из Эфиопии, принадлежал Копской церкви. Это первая и древнейшая христианская церковь в Африке. Более того, сразу после первого молебна директор института предложил использовать помещение своего института для создания русского культурного и духовного центра.


— Мы познакомились с очень интересной семьей, — продолжает матушка. — Элина — врач, наполовину грузинка, наполовину русская. Десять лет преподавала в Московском мединституте. Со своим мужем познакомилась на международной конференции. Он еврей, зовут Иуда. Профессор, он занимается очень интересной методикой, которая называется арттерапия. С помощью музыки, движений, искусства людей выводят из состояния депрессии. У Иуды два своих центра: один в Австралии, другой — в Африке. Когда Иуда служил в израильской армии, ему в руки попало Евангелие. Познакомившись с ним, он решил, что ему ближе христианство.


Пока Иуда некрещеный, но они с Элиной решили крестить своего младенца. Мы не могли им отказать: совершили молебен и таинство крещения в последний день пребывания в Африке — еще чемоданы не были собраны. На прощание Иуда сказал, что сам готовится принять крещение и это произойдет непременно в России, в нашем храме, у нашего батюшки...


Батюшку и матушку можно слушать часами с неослабевающим интересом. Слушать и как будто наяву видеть и эти скрипки, сделанные руками Олега, и красивейшую природу страны, и милых девчушек, разучивающих с матушкой Натальей русский народный танец, и "новых черных", как две капли воды похожих на новых русских, только с другим цветом кожи, — удивительную страну и людей, которые живут на другой стороне Земли.
Опубликовано в газете «СМ — Номер один» 2 апреля 2004 г.

версия печати      Адрес новости: http://ust-kut.ru/news.php?readmore=7

Все Новости


Данную страницу никто не комментировал. Вы можете стать первым.

Ваше имя:
Ваша почта:

RSS
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

1